ГЛАВА 5

 

Он стоял на берегу. Подставил свое лицо прохладному ветру и брызгам, налетавшим от волн, разбивавшихся о большие, накрывавшие весь берег, валуны, и смотрел на залитый ярко-красным светом восходящего солнца горизонт. Море шумело, завораживая звуками прибоя, волны как гипнотизер завлекали окунуться в холодную бездну. Птицы, носящиеся на головой чайки, кружившие над поверхностью в поисках мелкой рыбешки, оглашали сырой воздух своими криками, резко кидались вниз, плюхаясь, затем взмывали, кто пустой, кто зажав клювом свою добычу, а через какое-то время снова камнем падали в воду.

Он стоял на одном из валунов, большой, даже широкой каменной глыбе, пролежавшей тут наверное не одну сотню лет, а может и тысячу, ставшей, возможно, свидетелем того, о чем человечество, вероятно даже не догадывалось, или наоборот, так ничего и не увидевшего, кроме таких же каменных соседей, которые многими сотнями покрывали берег.

Рассвет только начался, но за спиной молодого человека, над холмом и над грунтовой дорогой, окруженной мелким кустарником и камешками поменьше, которые осыпались с возвышавшейся рядом скалы, грозно двигаясь в сторону солнца, ползли густые как клубы дыма свинцовые облака.

Где-то сверкнула молния, через несколько секунд ветер донес отголосок грома. Уже близко.

Он повернул голову, окидывая взглядом прибрежные скалы, и бьющиеся в исступлении волны, начавшие волноваться все сильнее и сильнее, затем бросил последний взгляд на зарево пожара на горизонте, который еще не знает, что уже скоро будет потушен, повернулся к нему спиной и направился к стоящему  у края дороги вездеходу.

Он любил такие машины. Высокоподнятый над землей корпус, здоровенные колеса с широкими шинами и титановыми дисками, широкий крытый кузов с мелкой решеткой на окнах, сине-красные спецсигналы и небольшая но отчетливо различимая даже на значительном расстоянии надпись на черных бортах. Всего три буквы и два знака, крупным шрифтом «СБУ 20».

Он открыл заляпанную дорожной грязью дверцу, и прыгнул на кожаное сидение.

В небе загрохотало, по лобовому стеклу ударили первые капли. Похоже, легким дождем не ограничится, и нас ждет ливень. Снова. Последняя гроза была два дня назад, а в этом месяце их было уже семь. Если сегодня будет такая же буря, как в прошлый раз, то работы у технических служб прибавится. Особенно, если будут проблемы с электрикой. Значит, проблемы со светом, сигнализациями и охранными устройствами. Всякий сброд воспользуется этим, и вместо того, чтобы смотреть дома очередную мыльную оперу, полезет потрошить магазины и карманы прохожих. Хотя, в такую погоду нормальные прохожие будут сидеть дома. А ловить ненормальных – вот была его работа

- Внимание, «Двадцатый», прием!– хрипло треснула рация.

 Гарик, так звали молодого человека, щелкнул микрофоном над головой, одновременно захлопывая  дверцу. В машине сразу стало тихо, за окнами порывы ветра стали сильнее хлестать дождем по  стеклу. Зато рация не унималась.

- «Двадцатый», прием!

- Двадцатый, слушаю! – сказал Гарик

- У нас теракт! – сказала База. – Пожарники и «скорые» уже в пути! Ты где был?! Я тебе уже пять минут вызываю!

Гарик скривился, нажал кнопку, мотор взревел, и джип, выбросив за собой кучу песка и гравия, рванул с места.

- Я потом тебе скажу, лично! – не хватало еще отчитываться. С тем же успехом, как морем любоваться, мог и поссать выйти. – Адрес давай!

- Подвысоцкого, девятнадцать! – сказала База

- Принято, База! - сказал Гарик. - Время подъезда десять минут! Прием!

-  «Двадцатый», принято! Отбой!

Джип, быстро набирая скорость, мчался по старой заброшенной дороге, с огромными холмами строительного мусора с одной стороны, вывозимого сюда вот уже несколько лет, с другой стороны шел крутой обрыв, поднимающийся с каждым проезжающим метров все выше и выше. Внизу, немилосердно бросая свои воды на крутой берег буйствовало море. Ветер и дождь усиливались, джип стало потихоньку кидать из стороны в сторону. Над морем сверкнула молния, солнце уже скрылось за тучами, и отблеск был ярким, как вспышка прожектора. Воздух потряс грохот грома. Гарик отчетливо ощутил, как джип принял на себя звуковую волну.

Через пару минут, вездеход свернул с грунтовки, и как вихрь помчался по территории старого кирпичного завода, заброшенного не только до Чумы, кажется он пустовал еще и до террористических актов 2012 года. Серые корпуса зияют провалами в стенах,  выбитыми стеклами и сорванными рамами и дверями. Через прогнившие крыши цехов, гулко барабаня по остаткам металлических навесов, хлестал дождь, а в самих цехах, в трубах, торчащих и возвышавшихся повсюду, словно повинуясь какому-то пьяному трубадуру печально гудел ветер.

А вот и черта города. Старые, полуразвалившиеся от времени двух и одноярусные домики. Мусор, закопавший мусорные баки, размокнувший, и гниющий он так смердит, что даже нельзя открыть окна. У обочин стоят автомобили, такие же старые, и раздолбанные погодой, как и дома. Ржавые, с выбитыми стеклами, такие себе памятники современной архитектуры. Или тому, что от нее осталось. Во всяком случае, в местный ландшафт вписывались идеально.

Это Восемнадцатый сектор, Двадцатый квадрат.  Один из самых неблагополучных районов города, а по сути, его пригород.

Через дорогу мелькнула тень. Сквозь пелену дождя Гарик едва ее рассмотрел, но не останавливаться не собирался. Больше переживал за машину, скорость довольно приличная, может понести на скользкой дороге. А тут и стены домов близко, и машины, в общем, размазать казенное имущество есть об что. Как и собственные мозги. Впрочем, живность машине не особо страшна, дуги ее надежно защищают от всякого живого и бегающего, кости ломает на раз, а мясо потом приходится выковыривать из решетки, закрывающей радиатор. Да и сама авария может стоить дороже, если он останется без средств передвижения. До города еще минуты две езды по такой погоде, а если куда врезаться, так, чтобы машину пришлось бросить, то дорога растянется на час или того больше. А здесь опасно на «своих двоих».  Местные жители известны тем, что они сумасшедшие. Самые что ни есть настоящие. Те, кто выжил в дурдомах после Чумы, как и тронулся после нее, перебрались сюда. Кого-то потом специально вывозят, кто-то избавляется от немощных родственников, врагов или других «нормальных». Зачем стрелять, и тратить заряды? На каждого цепляют датчики, а на окраине города стоят трансформаторы, чуть засекут кого, сразу дают разряд в 250 вольт. Если не останавливается псих, дают 500. И так, дальше, по возрастающей, пока не полезет обратно. Полезет, потому что ходить после такого «массажа» током проблематично даже здоровому.

Джип промчался по пустым улицам, хотя Гарик понимал, что его машину сейчас провожают взглядом, разогнал местный деликатес - бродячих собак, стая которых, услышав гул приближающегося автомобиля, сначала замерла на дороге, всматриваясь в приближающиеся фары, а затем испуганно шарахнулась в стороны. Что-то много их расплодилось в последнее время. И сообщений, о возвращающихся психах, становится мало. Может, и те и другие поменялись местами, и теперь у собак свои деликатесы?..

Надо будет выслать спецгруппу, пусть проверят, как и что.

Собак-людоедов в пригороде быть не должно в принципе.

 

Когда Гарик приехал на место, одни пожарные уже сворачивали свои шланги, другие с кирками крючьями и лопатами разбирали все еще дымящиеся в некоторых местах завалы. Не смотря на дождь, огонь видимо был очень сильный.

Рядом с пожарными, можно сказать «рука об руку», сновали медики. Не в белых халатах, а красных комбинезонах, защищавших их от все еще падающего дождя. Таскают раненных, гружат их в труповозки и . машины «скорой». Машин, на удивление, много. Трупов, судя по всему тоже, их грузили чуть ли не одного за другим.

Гарик посмотрел в небо. Его бейсболки вполне хватит, чтобы спрятать голову и лицо от этого дождика. Это за городом бушует непогода, тут как-то поспокойнее, только ливень прошел.

Территория огорожена милицейской лентой, за ней, не давая совать свои носы , сдерживали прохожих милиционеры. На всех мокрых лицах игрались блеском сигнальные маячки спецавтомобилей.

Чуть в стороне стоял фургон следственной группы, часть которой торчала там же, и попивала согревающий чай и кофе из стаканчиков. Другие, вооружившись необходимым оборудованием, уже копошились возле изуродованного входа, и возможно в самом кинотеатре. Взорванном кинотеатре.

«Аврора». Один из немногих, сохранившихся в рабочем состоянии кинотеатров, теперь можно было отнести к разряду обреченных. Еще вчера это было красивое белое двухэтажное здание, со стеклянным парадным входом, большими афишами на стенах, и огромными буквами названия, ярко светившими по ночам. Сейчас парадного входа не было. Копоть облизала местами уцелевшие рамы, откуда еще струился пар, окна же зияли черными пустотами. Стекол не было и в  помине. Часть второго этажа, с баром и бильярдом, рухнула внутрь, кроме восточной стены, которая частично обвалилась, когда взрыв не смог найти выход, и ломанулся через воздухозаборник. Сам вестибюль, большой, около двухсот квадратных метров, оббитый некогда деревом, с игровыми автоматами и небольшим кафе, где продавали попкорн и колу, был полностью изувечен ударной волной и последовавшим затем пожаром. Обгорелая обшивка стен,  выглядела как содранная и обуглившаяся кожа.

Под ногами хлюпала грязная, черная от сажи, с множеством плавающих щепок, жижа. Куда ни глянь, клочки бумаги, шоколадные батончики, рваные пакеты для попкорна, остатки стульев и столов, другие некогда полезные вещи, а теперь просто грязный, никому не нужный хлам и мусор.

У входа Гарик заметил еще один джип. Стоял возле «труповозки», в которую медики грузили трупы. Самого водителя Гарик нашел на месте эпицентра взрыва. Тот стоял радом с одним из экспертов-криминалистов, и вместе с ним изучал обстановку.

- Серый?

Парень, которого звали Сергей Кравицкий, а коллеги и друзья просто Серый, обернулся. Усмехнулся, протянул руку.

- Привет, - сказал он.

Гарик пожал руку, потом ответил на приветствие криминалиста, мужчины лет пятидесяти, одетого в черную униформу сотрудников криминального отдела.

- Что тут произошло, Михалыч? – спросил Гарик.

Эксперт пожал плечами, опустил портативную видеокамеру, кивнул в сторону здоровенной кучи искореженного металла, с одиноко торчащим в сторону колесом, единственным уцелевшим, если так можно выразится, от взрыва предметом.

- Взрывчик тут был, - сказал эксперт, и шмыгнул носом. Он, как и многие из тех, кто первыми выезжали на места преступлений, из-за дождей  заработали себе нечто вроде хронического насморка. – Грузовик въехал внутрь. Небольшой такой, вот. Он и рванул. Хотя, он был направленный, можно было просто поставить перед входом. Но кто-то хотел большего эффекта. Как  если петарду взорвать не в открытой ладони, а в сжатом кулаке. Килограмм пятьдесят  тротила, плюс гвозди. Подробности будут после экспертизы. Тут столько работы еще… - он посмотрел на часы.  -  Что-то парни запаздывают с лабораторией. Колесо пробили.

- От водителя что-то осталось? – спросил Сергей

Эксперт покачал головой.

- Нет. Взрыв был в кабине, после такого количества взрывчатки даже говна на стенах не остается. Если, конечно, водитель вообще там был.

- А что, есть сомнения на этот счет? - Гарик стоял возле колеса, и всматривался в собственное отражение в черной воде.

Михалыч пожал плечами.

- Это уже ваша забота, парни, - сказал он. – Я конечно сниму мазки, и прочие исследования проведу, но гарантии, что найду остатки кого-то… Тут трупов двадцать человек. И фрагменты тел, которые еще собрать надо.  Кто из них кто, это еще тот геморрой. Но эта часть работы на вашей совести. А вот и мои ребята.

Подъехал массивный черный грузовик, с прицепом. Завыла сирена, из прицепа выдвинулись четыре платформы, уперлись в асфальт. Затем прицеп стал трансформироваться, превращаясь в металлический столб, который поднялся, как баллистическая ракета, разъезжаясь метров на пятнадцать вверх, затем раскрылся четырмя лепестками, превращаясь в нечто подобие зонта. Выдвинулись направляющие, по длине накрывая все пострадавшее от взрыва здание и все вокруг. Направляющие раздвинулись, разделяясь на добрый десяток веток каждая, превращаясь в самый настоящий зонт, только без ткани, с одними креплениями. Затем крепления раздвинулись, выпуская белые пластиковые рамы. Несколько секунд, и рамы каждой ветки соединились, образовав над местом взрыва пластиковый купол.

Дождь перестал идти. Теперь капли падали на купол, и стекали по нему, как по карнизу вниз, вне места теракта. Сотрудники спецгрупп стали снимать капюшоны.

- Вот и ладушки, - сказал Михалыч, и чихнул. -  Уффф… Блядская погода.

Он достал откуда-то белоснежно чистый, словно только что со склада, носовой платок, и громко высморкался.

- Ты бы подлечился, - заметил Сергей. – А то подхватишь, чего по хуже.

- Хуже насморка? – спросил эксперт.  – Хуже может быть только смертушка. Вот начнешь чихать подряд, в течении часа. Хотя, нет, получаса, как это у Семеныча из оружейной было, я на тебя бы посмотрел. Гавно вся это погода. В отпуск хочу.

Из приехавшего грузовика начали выбираться люди в униферма, как у Михалыча. Он им кивнул, и те сразу стали разворачивать какое-то оборудование.

Сергей усмехнулся:

- Руководство попроси.

- Руководство на нас, Серый, с большим, знаешь ли прибором ложит. – он почесал нос. – Это вы, опера, следователи на хорошем счету, а мы как непонятно что. Чемоданы с ручками, и послать нельзя, и кормить лень. Технический, блять, персонал.

Сергей положил криминалисту руку на плечо.

- Ничего, мы что-то придумаем. – сказал он.

- Правда? – с надеждой спросил эксперт.

- Правда, – раздался голос Гарика.

Он подошел, вытирая черную сажу на пальцах о брюки, окинул обоих взглядом.

- Почему нет, Михалыч, -сказал он. – Нам для хорошего человека ничего не жалко. Замолвим за тебя словечко. Но это потом.  – Гарик окинул взглядом место взрыва, - Как думаешь, это дело рук Макроса?

Михалыч пожал плечами.

- А хрен его знает, может и его, - сказал он, полез в одну из ноздрей пальцем.  – Если это он, то искать его ДНК в этой куче мусора нет смысла. Хотя, все равно придется.

Выудив из носа козявку, Михалыч  несколько секунд рассматривал это чудесное творение собственного организма, одиноко пристроившееся на кончике ногтя, затем, видно поняв, что не один, быстрым движением вытер о платок, который держал в руке.

Гарик и Сергей сделали вид, что ничего не заметили. Только переглянулись между собой.

- Опять работы до хренища, - сказал Сергей.

Гарик пожал плечами:

- А то ее было мало.

- Парни, - сказал Михалыч, - я пойду-ка к своим, пока они там в новой аппаратурой не нахимичили чего?

- Да, давай, - кивнул Гарик.

- Я вам сообщу, как чего, когда сделаем экспертизу.

Михалыч отошел к грузовику-лаборатории.

- Что, им новую аппаратуру дали? – спросил Гарик.

- Да так, по мелочи, -  отмахнулся Серый. – Меня вот этот вот беспокоит.

Он  рукой окинул остатки кинотеатра.

В «труповозку» грузили последний целофан с трупом.

- Последний киносеанс, - пробормотал Гарик.

- Надо притоны прощупать, - заметил Сергей.  – Шантрапу местную прошерстить, уголовников, просто так кому в бубен дать.

- С чего ты взял, что Макрос полезет в притоны? – Гарик пнул ногой кусок кирпича, под ним что-то блеснуло. Гарик нагнулся.  – Больше ему делать нечего. И он работает один.  По крайней мере, мы так думаем.

- Сейчас опера опрашивают свидетелей, – проговорил Сергей, наблюдая за манипуляциями приятеля. – Пока тебя не было, я их проинструктировал. Кстати, где тебя носило?

- Катался, - Гарик рассматривал поднятым им кусок металла. – Воздухом дышал. На окраине опять буря. И собак много. Даже чересчур.

- Романтик, - усмехнулся Сергей.

- Да нет, просто люблю встречать восход, все равно кроме дождя и туч смотреть в небе не на что.

Сергей увидел, с каким интересом Гарик рассматривает кусок железки в своих руках, и подошел ближе.

- Что у тебя там?  - спросил он.

Гарик передал ему кусок металлической пластины, с рваными  и погнутыми краями.

- Рудо… - начал читать Сергей. – Руби.. койол. Рубикойл. Что это за хреновина?

- Это компания такая, - сказал Гарик. – Монополист по продаже масел для автомобилей и другой техники. Очень крупная. Это обшивка взорванной машины. Видишь, цвета совпадают?

Сергей присмотрелся к искореженному остову грузовичка. Все верно.

- Тогда… в управление? – спросил Сергей.

Гарик кивнул. Они направились каждый к своей машине.

Суета вокруг места взрыва медленно затихала. Пожарные собрали «рукава» и краны, готовились уезжать вслед за «скорой», и «труповозками». Остался только грузовик-лаборатория, оцепление из милиционеров, и немногочисленные зеваки, которых оттеснили вообще метров на двести от места трагедии.

 

Главное управление СБУ размещалось в массивном, облицованным серым камнем, шестиэтажном здании, стоявшем на одной из центральных улиц города. Четыре толстые колонны, к которым поднимался ряд широких ступенек, поддерживали над центральным входом массивный бетонный карниз, с двухсоткилограммовым, выплавленным из бронзы гербом.

Рядом располагались две стоянки, принадлежавшие управлению. На одной из них, возле левого крыла здания, приткнулось около пятнадцати оперативных машин, еще с десяток вездеходов, наподобие тех, что были у Гарика и Сергея, выстроились возле правого крыла, а перед самым входом в несколько рядов пристроились автомобили чиновников.

Еще лет десять-пятнадцать назад, до того, как невесть откуда взявшаяся эпидемия Чумы, меньше чем за месяц выкосила человечество, здесь у самого здания, правда, за исключением ночи, царило  постоянное оживление. Туда-сюда сновали толпы людей, воздух оглашался звуками моторов, тогда еще бензиновых двигателей. Нет, конечно, возле самого здания никто не устраивал вечеринок, и стоянки не были проходным двором, но все тогда было частью общественной жизни, рабочих перерывов и обычных прогулок. За счет того, что напротив парадного входы была большая площадь, со сквериком и огромным фонтаном, тут всегда тусовала молодежь, и гуляли пожилые пары, а магазины неподалеку всегда были полны покупателей.

Сегодня от былого веселья и оживления не осталось и следа. Одно уныние, словно «зонтик», накрывшее не только площадь, но и сам город, всю планету. Некогда заполненная людьми площадь, теперь практически пустынна, частично из-за постоянных дождей. Куда-то подевались тысячи любителей просто погулять тут в выходной день, исчезли десятки магазинов и магазинчиков, которые предлагали купить все, что угодно, от шнурков для ботинок до одежды с последних Сезонов Мод. Остались только необходимые, продуктовые маркеты. В самом центре площади, где на двух высоких флагштоках, раньше возвышались два флага, теперь их нет, сняли из-за постоянных дождей, и перенесли в вестибюль Управления. Они там и весят сейчас, словно символы благополучия страны и силы порядка, который они олицетворяли собой до той самой поры, ставшей самыми страшными днями в истории человечества.

Когда люди умирали как мухи.

Умирали на улицах, на работе, в собственных квартирах, лифтах, автомобилях, которые тут же став неуправляемыми врезались в другие машины, столбы, стены, других людей, кромсая все еще живую плоть, уродуя и разрушая все на своем пути. Сталкивались и сходили с рельс поезда, электрички и вагоны в метро. Падали пилотируемые уже мертвыми пилотами самолеты, падали в океаны, в которых тонули яхты и натыкались на рифы лайнеры и танкеры, падали при взлете и посадке, врезались в здания и объятые пламенем рушились вниз, на головы еще живых. На тех, кто был следующим в огромном списке всепожирающей Смерти…

На планете наступил конец света. Мир замер в страхе, ужас сковал каждого человека. Потом кто-то кричал, орал обезумевшим голосом, носился среди валявшихся трупов, хохотал,  в припадке скрывая себе вены, стрелял от имени Господа в своих близких, а затем пускал себе пулу в глотку, кидался с верхушки небоскреба или обычной девятиэтажной «гостинки», или делал последний в своей жизни шаг в пустоту с какого-нибудь моста.

Хаос. Ужас. Чума не жалела никого, убивала направо и налево, и не было от нее спасения. Богатые умирали в своих виллах, окруженные роскошью и ощущением всевластия, в парламентах, и президентских креслах, за рулем болидов и на задних сидениях роллс-ройсов, хватаясь кто за кошелек, кто за золото, кто за сердце. Бедные и бомжи  умирали тихо. Под мостами, на чердаках и в подвалах, в кучах мусора, никем не замеченные, никому не нужные и никем не оплакиваемые, забытые обществом и униженные судьбой. Чуме было безразлично.  Она просто собирала свой урожай. Никто не знал, как и почему она появилась, где очаги больше, где меньше. Люди просто умирали. Не вскрикнув, без стонов, просто падали, как приняв  быстродействующий яд, падали, словно без сознания, и все. Усеивали своими телами городские улицы. Десятки, сотни, тысяч, миллионы тел лежали на дорогах и тротуарах, в квартирах и метро, на площадях и на базарах. Везде.

Уже на второй день Чумы, по улицам начал распространятся запах. Зловонный запах разлагающихся тел. Их не кому было убирать.  Спасательные отряды, которые были организованными некоторыми сообразительными лицами, не успевали собирать тела, их было куда меньше, чем те, кого предстояло убрать с улиц. Запах рос, он пошел по улицам, полез из квартир, полез из всех щелей, за которыми когда-то были люди, и усиливался с каждым днем. В конце концов, без противогаза или на худой конец, респиратора, нельзя было никуда выйти. Запах проникал повсюду. На то, чтобы хоронить чужих не было времени. Впрочем, не было времени хоронить и своих. Поэтому их просто сжигали. Собирали на улицах в кучи, обливали бензином, и бросали спичку, после чего пламя жадно пожирало мертвую плоть, а города на многие недели и месяцы превратились в крематории. Столбы дыма поднимались над городами, словно после бомбежки. Словно пал Рим, и даже варвары оставили его. Хотя на самом деле это человечество оставило города. Всего за неделю шести с половиной миллиардное население сократилось до пятисот миллионов человек.

Австралия вымерла почти полностью. На 97% сократилось население Соединенных штатов. По непонятным причинам в Европе осталось больше всего людей. Россия потеряла 90% населения, Китай 96%. Впрочем, цифры приблизительные. Статистика сейчас только возрождается.

Тела искали и находили еще в течение года после того, как прошла Чумная неделя. Это были полностью сгнившие, в средней или начальной стадии разложения останки, их обнаруживали, когда вычищали квартиры и апартаменты. Последние смерти стали результатом повторных вспышек Чумы. И снова никто не смог найти этому объяснения, хотя над обеими разгадками – самой чумой, и непонятными смертями, продолжающимися до сих пор, но уже единичными случаями, бились лучшие оставшиеся в живых военные и гражданские медики. Все их исследования не приносили никаких результатов.

Первые исследователи считали, что вина такой массовой смертности должна быть возложена на неизвестное бактериологическое оружие, разработанное в одной из террористически настроенных восточных стран, и натворившая таких бед из-за банального неправильного обращения с опасными веществами. Вторые, гражданские медики считали иначе. Они предположили, что обрушившаяся на планету Чума, это вирус природного происхождения, некогда уничтоживший инков, майя и другие древние цивилизации, а потом впавший  в длительную спячку, пока не был пробужден в наше время, обладая куда большей разрушительной силой.

Однако все оказалось не так уж просто, и обе группы ученых ничего так и не смогли исправить. Вирус был неизвестным, состоящим в своем первозданном виде из неизвестных науке элементов, в последствии мутировавших уже с частью нашей таблицы Менделеева, что и сделало его смертельно опасным для всего человечества. И бессмертным ко всем возможным противоядиям. Это была Чума во всей свой ужасающей красоте.

Не удалось также с точностью определить, откуда она пришла, ее вспышки появились, как потом выяснилось, почти во всех странах, начав свое шествие с больших и маленьких городов на всех материках, мгновенно, всего за несколько часов, охватив все места планеты, где обитало население. Удар был стремительным и беспощадным, одна неделя и …  многие помнят те дни.  И многие хотят забыть. Потому, что особый страх у оставшихся в живых сегодня вызывает тот факт, что если Чума вернется, она с большой вероятностью заберет тех, кто остался, потому что лекарств от нее не существует и не предвидится в  ближайшем будущем. Но это не повод не думать о будущем.

Тем, кто остался в живых, пришлось нелегко в первые три-четыре года. Общество изменилось до неузнаваемости, собственно, как и политика, и экономика, и сами люди. Пришлось заново все восстанавливать: проводить выборы, собирать воедино остатки Системы, приводить в порядок общественно-политический строй городов – фактически, восстанавливать государственность для того, чтобы оставшиеся могли жить прежней жизнью.

И это удалось, пуская даже не полностью. Частично куда-то подевалась обычная ежедневная радость к жизни. Над людьми нависли тоска и печаль, как тень они следовали за ними, словно грозовые тучи, которые стали в последние годы спутниками человечества. Отчасти это было из-за того, что почти все потеряли родственников, друзей и любимых, отчасти из-за того, что будущее теперь не казалось таким уж радостным и безмятежным. Надежда ушла из сознания людей, отдав место практичности и хладнокровию, желанию выжить любой ценой, а иногда и просто исключительной лени. Человеческую природу Чума не изменила.

Обладание чужим и за бесценок, или вообще, бесплатно, так и осталось основной движущей силой низов современного общества. Захапать и овладеть чем-то за чужой счет – такой путь избрали те, кто не захотел возвращаться в культурное существование с себе подобными. Преступный элемент обзавелся таким же авторитетом, как и в конце 90-х двадцатого века, и если сегодня часть общества старалась вернуться к прежней жизни, то были и те, кому было это общество до лампочки. Грабежи и убийства вот что стало новым бичом современного мира. Бессмысленные и беспощадные, они всколыхнули мировое сообщество тем, что делались чаще не из-за материальных благ, которых  в любом заброшенном доме умершего во время Чумы богача было более, чем достаточно. Акты насилия совершались исключительно из-за возможности доминирования над жертвой. И это в то время, когда изменившийся менталитет и стершиеся острые края между многими уцелевшими народами, сплотили всех благодаря общей беде.

Преступность встала на тропу войны с обществом. С каждым годом стала расти ее дерзость, наглость и нахальство. Параллельно рос арсенал всех этих больших и маленьких банд, для которых анархия стала новым порядком, а хаос - целью, к которой они стремились всеми силами. Потому что даже в хаосе есть порядок, свой порядок личностей, в которых не уживается более человеческое.

Не беря во внимание одиночек, сексуальных маньяков и серийных убийц – анархистов, которые все-таки остались в живых по не понятным для священников причинам (ну как же, гнев господень, должен был погубить тех, кто «жил неправедно и зло творил»), сменив старых новыми, большая часть преступных группировок состояла из различного рода ублюдков, головорезов, законченных психов и готовых на все наркоманов, а также прочих отбросов человеческого общества, отделение от которого, у последних, происходило просто в ошеломляющей прогрессии.  

Большие и маленькие банды и группировки постоянно, как это бывало раньше до Чумы, враждовали и конфликтовали между собой. В основном, не столько из-за мелких разногласий, возникавших на банальном «не сошлись во мнениях», сколько из-за территории, разборки  из-за дележа и распределения которой под час напоминали не вежливую беседу между двумя противниками, а превращалась в настоящую войну, даже бойню с  неизменным применением оружия, и как следствием, масштабным кровопролитием и трупами, которые по утрам были усеяны городские улицы, старые заброшенные склады и заводики, а так же магазины, клубы, рестораны и прочие «злачные места», где любили потусить «подозрительные лица».

Как правило, самим жителям города, главному управлению СБУ, смежным подразделениям, включая международную организацию Агентства Национальной Безопасности и его агентам (под личиной «СБУ», но с гораздо большими полномочиями), было все равно. Они не обращали внимания на внутренние разборки между криминальными кланами, и позволяли уничтожать им друг друга, по сути, заниматься  самоликвидацией. СБУ начинало вмешиваться только тогда, когда со стороны группировок во время выяснения их отношений между собой, создавалась реальная угроза для мирного населения…

 

Вездеход Гарика как раз пробирался по мокрым улицам, расплескивал лужи, дрожавших от небольшого дождя, когда внезапно оживила рация.

- Внимание! – сказала она. – Всем машинам в секторе четыре! Перестрелка на Михайловского тридцать два, есть жертвы среди мирного населения! Походу там бандитские разборки!

Гарик цокнул языком.

- Когда они уже угомоняться… - он нажал кнопку обратной связи, назвал себя, затем отключился. Включил сирену, проблесковые маячки  на крыше, и вдавил педаль газа. Прохожие испуганно шарахнулись в сторону, когда джип, оглушительно ревя сиреной, рванул вперед.

 

Отсутствие пробок в сегодняшнем мире – еще один плюс действия Чумы, и спецмобиль СБУ был в гуще событий уже через три минуты. Помимо джипа Гарика, здесь, у четырехэтажного здания «Аре-маркет-групп», представлявшего собой старый полужилой дом-склад, построенный еще в прошлом веке из красного кирпича, затерянного среди таких же четырех-пятиэтажек, грязных, с ящиками и перевернутыми контейнерами для мусора у подъездов, стояли другие автомобили. Воздух трещал от выстрелов. Между машинами, прячась от шальных пуль, сновали медики из стоявших за углом «скорых». Укрывшиеся милиционеры на чем свет крыли матом всех и вся, поднимали свои головы, вскидывали оружие и стреляли в окна верхних этажей, откуда, вторя им, матерясь и брызгая слюной, палили из всех стволов неизвестные.

Гарик остановил машину, распахнул дверцу и выхватив табельное оружие, метнулся к милицейскому «уазику», за которым укрывалось несколько милиционеров, и один с отличительными знаками «эсбэушника». Это был Макс Белкин, его «Кайен» стоял чуть  в стороне, у продырявленной «Тойоты» ментов, должно быть, одной из первых попавши под свинцовую раздачу – внутри, навалившись на руль всем телом, лежал не успевший выбраться водитель. Похоже, очередь прошила лобовое стекло и разнесла ему голову.

- Что происходит?! – перекрикивая звуки выстрелов, крикнул Гарик.

К нему повернулся один из патрульных, с «калашом» в руках.

- Эти суки устроили разборки между собой,  - сказал он. – Стрелку, блин, забили. А там чего-то не поделили и достали стволы. Их там человек пятнадцать, уже человек пять завалили гражданских, но это было минут десять назад, может еще кого на тот свет отправили.

- Понятно! – Гарик повернулся к Максу. – Белка, ты тут каким ветром?!

- Проездом! – заорал в ответ Макс, высунулся, и пальнул несколько раз, и повернулся к Гарику. – Чтобы я такое пропустил – да никогда в жизни.

Короткая очередь в ответ, снесла на крыше фургона «мигалку», на Гарика, Макса и патрульных посыпались осколки.

Неподалеку завизжала сирена, затем тормоза, Гарик оглянулся - черный «Кайен» Кравицкого лихо вклинился в столпотворение милицейских машин. Сергей никогда не отличался тихим вождением, сейчас же, судя по всему, он несся как ошпаренный, собственно и тормозил точно так же – снес боковое зеркало одной из машин, и стукнул мусорный бак. Тот отлетел на другую сторону улицы, перевернулся, грохоча и рассыпая свое содержимое.

Дверь распахнулась, Кравицкий быстро оценил ситуацию, расположение противостоящих сторон, и шмыгнул под защиту патрульной машины, за которой укрывался Гарик. Видно, его заметили, сверху ударила автоматная очередь, которая вся ушла в патрульный бусик.

- Называется съездили в управление! - усмехнулся Гарик, когда Сергей присел рядом. –

Сергей пожал плечами:

- Неплохо для разнообразия! В кабинете все равно нечего делать! Хотя, день обещал быть таким тихим: сначала взрыв, потом это. Кстати, что тут у вас?

Раздался свист. Гарик не успел ответить. Вспышка отразилась на их лицах, а мощный взрыв разнес на куски мусорный бак, за которым укрывались двое патрульных. Одного убило сразу, второго отбросило в сторону, он ухватился за левый бок, и матерился сквозь зубы. Еще один патрульный быстро оттащил его на безопасное расстояние. Взрывная волна высадила стекла в ближайших окнах.

Макс Белкин побелел.

- Блять, у этих мудаков гранатомет!

Все переглянулись – новость эта решительно ничего хорошего не обещала. Гранатометов не было даже у агентов. Во всяком случае, как-то в голову не приходило их с собой возить, хотя подствольники имелись, но это же несерьезно. Надо будет начальтство поставить  в известность, подумал Гарик, не хорошо как-то на такие мероприятие неподготовленными ходить.

В подтверждение его мыслей, раздался свист, затем последовал новый взрыв. Продырявленная ранее «Тойота» в месте с мертвым водителем вспыхнулаогненным шаром, подпрыгнула как ужаленная, перевернулась, и загремела прямо на спецмобиль одного из агентов. Гарик и Сергей переглянулись, и сочувственно посмотрели на Макса.

- Выебу, – только и сказал сквозь зубы тот, глядя на свой покареженный автомобиль.

К кому это относилось, стало понятно через несколько минут.

 

 

Начинать штурм решили с черного входа – неказистой двери с облупившейся краской с левой стороны склада. Дверь, как объяснил местный участковый, вела в полуподвальное помещение, а оттуда по лестнице можно было попасть на все четыре этажа.

К нужной двери вел темный и узкий переулок с небольшой аркой в конце, и полуразбитой лестницей, усыпанной мелким мусором и кусками гравия. Совсем рядом из спускающегося с крыши водостока, вытекала маленькими ручеййками дождевая вода.

На их счастье буря прошла стороной, и вместо ожидаемого ливня, шел небольшой, но от этого не менее противный дождь. В самом переулке гулял пронизывающий до зубной дроби сквозняк.

- Хорошо, что не полезли напрямую, - Гарик выставил впереди себя пистолет, двигался вперед,  не сводя взгляда с нужной двери, до которой оставалось еще несколько метров. – А то положили бы всех к чертовой матери. Как сусликов.

Их было пятеро: два патрульных и три агента, остальные остались на передовой, постреливая, и отвлекая внимание распоясавшихся преступников. С обеих сторон их окружали две высокие в четыре этажа кирпичные стены. Лишенные каких  бы то ни было окон, они образовывали что-то вроде колодца, внизу которого была грязь, мусор и булькал ручеек грязной воды, а  сверху, в прямоугольнике неба, зловеще продолжали ползти тучи.

Стрельба позади продолжалась

Гарик подобрался к двери первым, толкнул ее, потрогал неспеша дверную ручку, и негромко выругался.

- А ну, подвинься! – одинг из патрульных, здоровенный как медведь грызли мужик, выступил вперед, быстрым взглядом окинул деревянную с металлическими ободами дверь, осмотрел петли и место, где по идее была серцевина замка, затем отсутпил шага на полтора наза и сделав короткое движение вперед, обрушил на замок свой армейский ботинок. Что-то грюкнуло, клацнуло, с хрустом и треском сломалось, и дверь приоткрылась. За мгновение до этого здоровяк юркнул за спину Гарика, чем его не сказанно удивил. Все замерли, «стволы» уперлись в дверь в ожидании, что сейчас кто-то оттуда пальнет.

Ни единого звука. Такое впечатление, что все преступники дружно забыли о черном ходе, и теперь сосредоточились сугубо на перестрелке с патрульными. Цокот пуль и  грохот выстрелов за углом говорил именно об этом.

Гарик посмотрел на здоровяка так, что тот чуть потупился невинным взором, ну, чего, он просто укрылся. Гарик кивнул, что, дескать он, конечно, понимает, но не пошел бы тот вперед. Здоровяк переглянулся с напарником, тот пожал плечами, мол, это агенты, чего тут спорить, и тоже кивнул в сторону двери. Здоровяк с досадой цокнул языком, и вышел вперед.

- Мы за тебя отомстим. – заметил Макс. – Нет, чтобы сначала проверить дверь на взрывчатку.. Так теперь лети, голубь наш сизорылый.

Здоровяк медленно и бережно, словно она была хрустальная, распахнул двери, стараясь оставаться в проеме как можно меньше, и не служить для кого-то прекрасной мишенью. Ему это удавалось мало, комплекция и тупичок не позволяли. Не видя движения, он не спеша вошел.

Вслед за ним в полуподвальное помещение вошли остальные.

Небольшая, около двадцати квадратных метров, комната, доверху заваленная всяким хламом из металлических конструкций и деревянных ящиков, в конце виднелась чуть приоткрытая дверь, ведущая на пожарную лестницу. Вся группа, держа наготове оружие, направилась туда.

Когда они стали подниматься по лестнице, Макс бросил в рацию короткое:

- Мы на месте. Давайте вспышку.

Принявший это сообщение патрульный, укрывавшийся, как и его двое коллег за патрульным автомобилем, кивнул своим людям, а те еще кому-то. Все как по команде начали стрелять в окна, не столько ради попадания, сколько для создания шума, и невозможности поднятия преступниками голов, пока будет происходить основное действие. Один из патрульных вытащил ручной гранатомет для шумовых эффектов, нажал гашетку, и два конусообразных зарядка размером с кулак один за другим ушли в сторону окон, где засели преступники. Не прошло и нескольких секунд, раздалось несколько хлопков, затем через окна ударило ярким и ослепительным  светом. Внутри раздался чей-то вопль:

- Бля, сука! Мои глаза!

- Я ничего не вижу! – закричал кто-то еще.

Затем внутри загрохотали выстрелы, автоматные очереди смешались с пистолетными и ружейными залпами, которые старался перекричать своим голосом Макс.

- СБУ! - и скороговоркой после, - Стволыназемлювашумать! А то всех положим!

 Кто-то выстрелил из пистолета, в ответ шарахнула автоматная очередь, и вдруг наступила тишина.

- Брось! – раздался крик Гарика, и во внезапной тишине громыхнул ружейный выстрел.

Рама одного из окон на последнем этаже с треском развалилась под весом чьего-то грузного тела. Но оно не упало, как это бывало в голливудских фильмах, труп зацепился ремнем за кусок оконного механизма, открывавшего стеклопакет, и повис, как детская игрушка, подвешенная прищепкой на проволоке, покачиваясь туда-сюда. В проеме появился здоровяк, почесал нос, смеривая взглядом тело за окном, и оглянувшись  куда-то назад кивнул.

Этажом ниже в окне появился Сергей Кравицикй, и помахал патрулю. Мол, можете подниматься.